Следовательно, действительный экономический процесс — например, в Ащтгаи или Германии в 1939 или в 1870 г. и вообще где-либо и когда-либо — не может быть постигнут таким же образом, как прочие исторические факты. Деятельность государственного деятеля, ход военных действий, дипломатических переговоров и внутриполитических реформ доступны понимающему созерцанию историка.

Он наблюдает их как современник, выслушивает свидетельства очевидцев или изучает источники и таким образом составляет свою картину процессов и взаимосвязей. Экономическую действительность таким способом постичь нельзя, даже если речь идет о действительности, в которую "включен" сам экономист.

Следовательно, перед лицом главной проблемы национальной экономии обычные исторические методы бессильны.

И они на деле обнаружили свое бессилие, как о том недвусмысленно свидетельствует история национальной экономии, и прежде всего так называемой исторической школы.

В свете сказанного возможен только один выход — мы должны попытаться выделить в предмете отдельные его составные части, т. е. заняться анализом.

Таким образом, нам, возможно, удастся создать мысленные модели и в рамках этих моделей предпринять попытку, рассматривая один из факторов как переменную величину, установить те взаимосвязи, которых мы тщетно доискиваемся при непосредственном наблюдении.