Только что мы спрашивали, почему мастер на заводе зарабатывает 400 марок в месяц и почему на эти деньги он может купить некоторое количество благ, и пришли к выводу, что в Германии 1939 г. на этот вопрос нужно было бы отвечать иначе, чем в Германии 1925 г., и тем более иначе, нежели в обществах с другим социальным и экономическим порядком, так что данный вопрос надлежит всякий раз рассматривать как исторический, в контексте общей исторической обстановки. Но как только мы попытаемся отвечать на него, лишь созерцая конкретное историческое хозяйство, например, существовавшее в Германии в 1939 или 1925 г., мы непременно потерпим неудачу. Даже если нас не занимает вопрос, чем определяется денежная заработная плата, нам не удастся путем наблюдения объяснить, почему в 1939 или 1925 г. цены десятков видов покупаемых товаров были такими, а не иными, т. е. почему к нашему мастеру поступила определенная товарная масса.

Мы, правда, можем на основе наблюдения установить, что за хлеб, мясо и прочие блага ему пришлось уплатить определенные цены, но мы не знаем, почему.

А если мы попытаемся с помощью непосредственного наблюдения проследить, как складывается одна единственная конкретная цена — предположим, на уголь, — мы попадаем в лабиринт.