Определенное представление о том, как вследствие релятивизации идеи истины, происшедшей в XIX — начале XX вв. в результате процесса историзации мышления и ценностей, был разрушен фундамент науки — ив том числе национальной экономии, — дает дискуссия об историзме в "Schmollers Jahrbuch" за 1937 и 1938 гг. Историзм с его релятивизацией идеи истины представляет собой движение, охватившее всю современную духовную жизнь.

При этом он вступил в фундаментальное противоречие с самим собой. "Смысл и ценность этого духовного направления ясны", — писал с позиций релятивистского позитивизма Шумпетер. "Что касается практики научной работы, то речь идет не о какихто "истинах", а о методах, которыми можно оперировать, а это просто означает: обращаться с данными так, чтобы получилось чтонибудь, соответствующее наблюдаемым фактам". На это следует, в частности, возразить, что любой релятивист, в том числе и Шумпетер, сам претендует на истинность своих принципов и, следовательно, не признавая этого, все же работает с идеей истины и тем самым вступает в противоречие с самим собой.

То же самое относится и к влиятельному мыслителю Парето, который неизменно стремится доказать абсолютную ненужность идеи истины и вместе с тем рассматривает это мнимое доказательство как истинное. "Произведение Шпенглера, — замечает в этой связи Ортега, — душит само себя, так как он не принимает во внимание, что доказательство относительности культур — исторически определенной деятельности людей — со своей стороны претендует быть абсолютной истиной.