Подобным же образом можно раскрыть суть борьбы за власть между двумя или тремя судоходными линиями, которые на основе "олигополии предложения" обслуживают один порт, или борьбы немецких цементных синдикатов против аутсайдеров, которые жили или хотели жить в тени этих синдикатов. Борясь с аутсайдерами, частичный монополист — "цементный синдикат" — нередко предпринимал успешные попытки стать полным монополистом. Только при одной рыночной форме феномен экономической власти совсем исчезает из поля зрения, а именно при полной конкуренции.

Обратимся, например, к немецкому рынку трикотажа около 1925 г, или к восточногерманским рынкам ржи около 1880 г. Ни один продавец и ни один покупатель не влиял своими действиями на предложение, спрос и цены так, чтобы он мог ожидать определенной реакции со стороны рынка на его покупки или продажи. В его хозяйственном плане цена была заданным параметром. Ни один продавец трикотажа или ржи не мог рассчитывать на некоего особого покупателя и, наоборот, в той же мере отдельный покупатель не мог рассчитывать на особого продавца.

Подобным образом обстояло дело и на рынках труда, на которых господствовала почти полная конкуренция (например, на берлинском рынке труда посыльных в 1924 г. ). Ни один наемный работник не был обречен иметь дело с определенным работодателем или союзом работодателей и наоборот.