Почему такое использование не годилось бы и для объяснения повседневной хозяйственной жизни в исторических цивилизациях совершенно иного типа, например в доколумбовой Америке, в Древнем Египте, в Индии или в Японии? Почему нельзя объяснить форму и воздействие крупной монополии времен Птолемеев с помощью теоретического аппарата? Откуда такая робость в применении теоретического мыслительного аппарата для объяснения исторических проблем эпохи, которая еще не знала этого теоретического аппарата?

Она столь же безосновательна, как и вредна.

В основе этого исторического предрассудка лежит не только недооценка силы человеческой мысли, но и ложное представление об истории, вытекающее из гипертрофированности идеи развития. Для его преодоления, вероятно, нет более надежного способа, чем пристальное изучение исторического материала.

Применение теории и тем самым раскрытие конкретных взаимосвязей хозяйственного процесса всегда предполагают что нам известен соответствующий исторический хозяйственный порядок с его структурой и, в частности, с его доминирующими формообразующими элементами.