Я не стану оценивать «Общую теорию» так, как если бы она была студенческой контрольной работой. Более того, я считаю, что оценивать экономистов вообще неверно: достижения разных людей, которые можно было бы попытаться сравнить между собой, оказываются на деле слишком разными, слишком несопоставимыми. Какова бы ни была дальнейшая судьба доктрины, память о Кейнсе будет долгой, она переживет и кейнсианство, и ответную реакцию на него.

На этом я завершаю свой рассказ о Кейнсе.

Все знают о той великой битве, в которую вступил этот отважный воин, чтобы защитить трактат, которому суждено было стать его последней работой.

Все знают, что во время войны, в 1940 году, он вновь начал работать в Министерстве финансов и что его авторитет рос вместе с авторитетом Черчилля, пока не стал безграничным. Все знают о той чести, которая выпала Палате лордов, когда в 1942 году Кейнс стал ее членом.

И, конечно же, все знают о его роли в разработке Плана Кейнса, Бреттон-Вудского соглашения и договора с США об английском займе. Но все эти вопросы требуют внимания прилежного биографа, в распоряжении которого будут необходимые материалы.

Его последней великой работой.

Он оставался активным почти до самой смерти и написал еще много статей второстепенного значения.