Когда книга, наконец, вышла, гарвардские студенты были не в силах ждать, пока она поступит в магазины: они скинулись и организовали прямую поставку первых экземпляров книги прямо в университет.

Роль Хоутри в написании «Общей теории» сводилась к роли понимающего и до некоторой степени сочувствующего критика. Кейнсианцем он, конечно, никогда не был; зато Кейнс был хоутрианцем. Рой Харрод, возможно, независимо от Кейнса, продвигался примерно к той же цели, что и Кейнс, хотя и стал потом его бескорыстным последователем.

Справедливость требует, чтобы мы это отметили, поскольку в противном случае Харрод, этот выдающийся экономист, рискует потерять свое заслуженное место в истории экономической науки, которое он занимает в отношении развития кейнсианства и теории несовершенной конкуренции. Заслуги Джоан Робинсон также требуют упоминания.

Нам многое говорит о положении женщины в науке тот факт, что Робинсон не входила в «Клуб Кейнса» (во всяком случае, она не была приглашена на ту встречу, на которой я был лектором).

Но она была в самом центре событий.